Она падает на колени, касается руками собственного горла. Новый порыв кашля раздирает легкие изнутри. Лепестки прилипают к небу, остаются на губах.

Розы. Всегда темно-бордовые, почти чёрные розы. Они такие же жестокие, как и он.

Гермиона ладонью вытирает рот, достает палочку и сжигает несчастные цветы. Стирает предательский след собственных чувств.

Вязкий вкус крови остается на языке.

Грудь сдавливает сильнее, будто внутри нее целый сад. Шипы уже не раз царапали легкие.

Гермиона сгибается от нового приступа. Интересно, сколько еще это будет длиться? Когда пытка подойдёт к концу, и цветы полностью оплетут ее внутренности?

Какая красивая и глупая смерть для той, кто отправилась в прошлое бороться со злом.

Если полюбишь самого дьявола, то расплата будет жестокой.

Гермиона сидит в коридоре и прижимает колени к груди. Сил идти нет. Пот стекает по коже. Снова кашель, раздирающий когтями внутренности. Серый пол усеян бутонами и лепестками, которые напоминают засохшую кровь.

Плохой знак. Когда она увидит полностью распустившиеся цветы, то будет знать, что время вышло.

Прохладное прикосновение приносит облегчение, боль отступает. Не нужно поднимать голову, чтобы знать, кто пришел. Так всегда рядом с ним: болезнь затихает подобно морю после шторма.

И все же Гермиона поднимает взгляд. Дико сидеть вот так вот перед ним. Будто она уже повержена, но это не так.

– Вы в порядке, мисс Грейнджер? – он смотрит внимательно, словно стремится пробраться в душу.

Не убирает руку, будто знает, что лишь он способен унять эту нестерпимую боль. Хотя, возможно, так и есть.

Заразил ее специально, тем запретным поцелуем вдохнул любовь в ее легкие.

И теперь Том Риддл с наслаждением наблюдает за ее мучениями. Он всегда ищет новые способы заставить других людей страдать.

– Все в порядке, – она поднимается.