В Отделе магического правопорядка царила напряжённая тишина. Стажировка подходила к концу. Из десяти претендентов на должность осталось двое: Гермиона Грейнджер и Том Риддл.

Это были изматывающие двенадцать недель, и какой-то части Гермионы уже было плевать, получит ли она место в отделе. Вряд ли оно на самом деле того стоило. Но эта часть была крошечным осколком целеустремлённой личности Гермионы Грейнджер. Ей нужно попасть на эту должность любой ценой, даже если наутро после зачисления она сляжет в больнице Святого Мунго с нервным срывом. Главное, обойти Тома.

— Если ты продолжишь ссылаться на прецеденты 18-го века, Грейнджер, Крауч подумает, что ты пишешь исторический роман, — бархатный, но пропитанный ядом голос раздался прямо над ухом. — Хотя, пожалуй, это как раз твой уровень, юриспруденцию оставь тем, кто в ней компетентен.

Гермиона сжала перо с такой силой, что оно сломалось пополам. Чернила забрызгали пергамент, и кляксы сливались в уродливое пятно. Она медленно выдохнула, считая до трёх, прежде чем обернуться.

— Это основополагающие прецеденты, Риддл, — прошипела она, встречаясь с его насмешливым взглядом. Том стоял, вальяжно прислонившись к стене возле её стола. Выглядел он, как и всегда, безупречно: мантия без единой складки, волосы уложены волосок к волоску, и эта ухмылка на невыносимо красивом лице, за которую его мало было проклясть. — Но откуда тебе знать? Ты был слишком занят, подлизываясь к замминистра в лифте.

Том лениво оттолкнулся от стены и подошёл ближе, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство. Он положил руку на спинку её стула, нависая над ней.

— Это называется “налаживание связей”, Гермиона. И пока ты обкладываешься пыльными книгами, я строю карьеру, — он небрежно щёлкнул пальцами, и стопка папок приземлилась на её залитый чернилами отчёт. — Крауч хочет видеть сводки по тёмным артефактам через десять минут. Я уже подготовил свою часть. Будь любезна, перепроверь нумерологические таблицы. Не хочу, чтобы из-за тебя мы оба выглядели, как сборище дилетантов.

— Я ничего не перепутала, Риддл, — процедила она, отложив папки в сторону с нарочитым стуком. — Это новая классификация, утверждённая позавчера. Лучше следи за положениями, а задницы больших шишек как-нибудь переживут пару дней без вылизывания.

На его лице не дрогнул ни один мускул, а возмутительная ухмылка ничуть не потускнела: — Не заставляй Крауча ждать. Кстати, я заметил, что ты забыла третий параграф. Не благодари, я пока не стану ему говорить.

Он ушёл, оставив за собой шлейф дорогого одеколона. Гермиона с ненавистью посмотрела ему вслед. О, как бы ей хотелось обладать убивающим взглядом, как василиск. Том был гениален, амбициозен и красив, как дьявол, но он выводил её из себя, как никто другой. Все двенадцать недель он постоянно подставлял её по мелочам, и, что хуже всего, заставлял сомневаться в собственной компетентности.

Вскоре она вышла из кабинета Крауча, едва сдерживая слёзы. Начальник не стеснялся в выражениях, раскритиковав её работу в пух и прах: “недостаточно жёсткости”, “слишком много теории”, “Риддл справляется быстрее”, — конечно, Риддл! Всегда этот чёртов Риддл! Её надежда на работу дала трещину.

Гермиона рухнула на стул в их общем кабинете (слава Мерлину, Тома там не было) и закрыла лицо руками. Ей нужно это место. Ей нужно доказать, что маглорождённая ничуть не хуже всех этих чистокровных снобов волшебников в отделе. Но сил больше не было.

Когда она убрала руки от лица, чтобы вытереть злые слёзы, она заметила сложенный вдвое кусок пергамента, прижатый её пресс-папье. Она была готова поклясться, что его там не было. И что никто не заходил в кабинет.

Гермиона развернула записку.

Никогда не позволяй им видеть, как ты ломаешься. Ты стоишь большего, чем всё Министерство вместе взятое. Приходи завтра в ту магловскую кофейню на углу в 8:00. Там лучший кофе в Лондоне, чтобы пережить ещё один день в аду.

Гермиона моргнула. Кто это? Терри Бут? Или, может быть, Энтони из Отдела Тайн? Или Гарри с Роном урвали пару минут из-под надзора Грозного Глаза Грюма? Весь остаток дня она бросала подозрительные взгляды на коллег, но никто не подавал виду. Бут спросил, почему она пялится, и ей пришлось смущённо блеять о том, что она просто задумалась. Столкнувшись с мистером Уизли в коридоре, она узнала, что мальчики весь день были на тренировочном выезде.

Она подскочила за час до будильника, не в силах больше спать. Всё утро Гермиона колебалась. Идти на встречу с анонимом было глупо. Но любопытство, её вечный порок, пересилило. Однажды оно всё-таки убьёт её, как кошку.