Кабинет директора заливал свет утренней зари — красный, как кровь, которой этой ночью пропиталась каждая ступень, каждый камень, каждый коридор Хогвартса.

Среди многочисленных жертв был и Том Риддл — погибли все, кто смел его так называть. Лорд Волдеморт стоял у окна, поигрывая бузинной палочке, и осматривал свои владения. Единственным звуком в могильной тишине этого утра было прерывистое дыхание за его спиной.

Он не оборачивался. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что Беллатрикс рядом. Она всегда держалась слишком близко, на самой грани дозволенного. Разумеется, лишь только потому, что он ей это позволял.

— Подойди, Белла, — его голос нарушил тишину.

Она скользнула к нему, едва касаясь пола подолом разодранного платья, и опустилась на колени прямо у его ног. Тонкие руки с обломанными ногтями вцепились в его мантию.

— Мой Лорд, — её голос сорвался до хриплого шёпота. Она поцеловала подол. — Вы сделали это.

Белла прижалась лбом к его колену. Он посмотрел на неё сверху вниз с холодным любопытством. Любить он не умел; это слово казалось ему пережитком слабости. Но одержимость Беллатрикс доставляла ему извращённое удовольствие — она была его самым совершенным инструментом, единственным существом, чья душа была настолько искалечена его влиянием, что в ней уже не осталось места ни для кого, кроме него.

Он медленно опустил ладонь ей на затылок, и длинные ледяные пальцы зарылись в спутанные чёрные кудри. Беллатрикс вздрогнула, а затем мелко задрожала в экстазе.

— Насладилась этой ночью? — он чуть сильнее сжал её волосы, вынуждая запрокинуть голову.

Лицо её было грязным, в подсохших багровых брызгах, но глаза сияли лихорадочным блеском. Он был для неё единственным светилом в этой вселенной. Он медленно опустился перед ней на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне, и провёл костяшками пальцев по её испачканной скуле. Беллатрикс рвано выдохнула, её губы приоткрылись. Изранена, измазана, растрёпана — именно такой он находил её самой ценной. Он провёл кончиками пальцев от скулы вниз, к подбородку, и она покорно подалась за его рукой.

— Каждую смерть я приносила Вам, — прошептала она. — Позвольте мне почувствовать Вашу силу. Я пуста без вашего приказа, мой Лорд.

Он склонился ближе. Его лицо замерло в дюймах от её, и он видел, как расширяются её зрачки, как бешено бьётся жилка на шее. Ощущение абсолютной власти над чужой волей было ему по вкусу. Он наклонил голову и медленно прижался губами к этой жилке, чувствуя, как бешено начал биться её пульс. Под его губами её кожа была горячей от усилий и влажной от следов боя. Беллатрикс ахнула и вцепилась пальцами в его плечи, сминая ткань его мантии.

— Тише, — выдохнул он ей в шею и почувствовал колючие мурашки своими губами. — Ты мой меч и тень моей воли. Тебе нравится быть моей?

Она издала низкий стон и запрокинула голову ещё сильнее, открывая ему всё своё горло.

— Больше жизни… и больше смерти.

Он поднял голову и провёл большим пальцем по её нижней губе, ощущая жар. Беллатрикс приоткрыла рот шире и поймала его палец, прижав к нему язык. Он усмехнулся и медленно убрал руку.

— Встань.

Он поднял её сам, рывком, и притянул к себе так резко, что она ударилась грудью о его грудь. Беллатрикс едва держалась на ногах, и он воспользовался этим — обхватил её лицо ладонями и накрыл её рот своим. Поцелуй был медленным, властным, совершенно собственническим. На её губах остался уполительный привкус чужой крови. Он пробовал её так, как пробуют только что отвоёванное, а её пальцы сжимались на его плечах, в его волосах, цеплялись за него, словно она боялась, что он исчезнет.