В Нагайне он видит себя. В том возрасте, когда еще не отпустил все свои слабости. Когда человечность убивала его.

Он хочет научить ее быть безжалостной. Но мягкость, которой отравила ее первая любовь, мешает ему преуспеть.

— Сострадание — удел слабаков.

Она соглашается с ним, как и всегда. Самая верная его соратница. Та, кому он доверяет свои самые страшные секреты.

ее преданность он не просто выкупил, он заслужил ее. Тем, что не причинял ей боли. Тем, что расправился с ее врагами.

ее душа — его, но ему нужно больше. Она должна стать его частью, чтобы в моменте, когда она уже не сможет принимать человеческий облик, Нагайна все равно принадлежала ему полностью.

Он вкладывает нож в ее ладонь. А затем поднимает руку, проводит пальцами по скулам. Чешуя уже украшает виски Нагайны и спускается ниже. Глаза ее больше нечеловеческие. Но такой она нравится ему даже больше.

Словно сошла со страниц мифов, которые он читал в детстве.

— Я найду лекарство, а пока мне нужно сохранить тебя.

Том оставляет поцелуй на ее щеке, а затем на губах. В этом нет поспешной страсти, лишь обещание вечности.

— Ты же знаешь, что я бессмертен.

Он дожидается ее кивка.

— Я хочу, чтобы часть моей души жила в тебе.

Он отстраняется в надежде прочитать эмоции в ее глазах. Но ее взгляд не выражает ничего. Все же в человеческих глазах есть определенная прелесть.

— Ты не рада?

— Это честь для меня, — неуверенность касается ее голоса.

Том отстраняется. Это не та реакция, на которую он рассчитывал. Прошлое все еще владеет ей. Но ничего. Когда его душа поселится в ней, у Нагайны не останется ничего, кроме него.

— Сегодня у нас гость из цирка. Его ты знаешь. Он был одним из тех, кто причинял тебе боль, но ускользнул от нас в прошлый раз.

Том кивает на нож.