Три раза Джинни проходит мимо гобелена с танцующими троллями, зажмурившись, вбивая мысль настолько возможно твёрдо: “Мне нужно безопасное место”.

На третий проход в стене появляется тяжёлая дверь. За ней открывается незнакомая комната. Это не тренировочный зал с потрёпанными матами и манекенами для дуэлей, к которому она привыкла. Вместо этого перед ней открывается пещера, уходящая в темноту так далеко, что не видно потолка: горы вещей, сложенные веками, статуи с отбитыми носами, клетки, сундуки, зеркала в рассохшихся рамах — всё это громоздится штабелями выше её роста, отбрасывая тени, в которых легко потеряться.

Комната Спрятанных Вещей. Она слышала о ней от Гарри, но никогда не думала, что просьба о безопасности отправит её именно сюда. Наверное, логика Комнаты работает иначе. Может, среди залежей хлама ей удастся найти что-то, что поможет О.Д.?

Джинни пробирается между рядами, ведомая дурацким любопытством, которое всегда доводит её до беды — мама называет это “фамильным проклятием Уизли”, — пока не натыкается на что-то тёплое под слоем пыли, зажатое между треснувшей вазой и стопкой пожелтевших учебников. Песочные часы. Крошечные, размером с напёрсток. Песок в них пересыпается сам по себе.

Она тянется, чтобы их поднять — и в тот же миг где-то за штабелями что-то с грохотом падает.

— Кто здесь? — Голос резкий, холодный, но знакомый. Должно быть, кто-то из О. Д. — Как ты сюда попала?

Джинни замирает, сжимая часы в кулаке так, что грани впиваются в кожу.

— Я из Отряда, — говорит она, стараясь, чтобы голос звучал увереннее. — Как и ты, полагаю? Как бы ты иначе нашёл эту комнату?

Тишина. Между стеллажами раздаются размеренные, неспешные шаги, они приближаются всё ближе, но единственный источник света здесь — её собственная палочка со слабым Люмосом, и фигура впереди остаётся тенью среди мерцающих бликов от нагромождённых вещей.

— Никто не знает про эту комнату, — говорит голос, который кажется… Оскорблённым? С чего бы? — Кроме меня.

Джинни становится не по себе. Все в О. Д. знают про Выручай-комнату. Неужели в неё прорвался чужак? Это Малфой кого-то позвал?

— Ну, теперь знаю ещё и я, — с притворной дерзостью заявляет она. — Так что либо смирись, либо проваливай.

Он издаёт короткий, невесёлый смешок.

— Храбрая. Или глупая. Обычно это одно и то же.

— Ты вообще кто? — спрашивает она, щурясь в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то за смутными очертаниями плеч, тёмной формы. — Новенький? Тебя не было ни на одном нашем собрании — я бы запомнила. Мы всех проверяем перед тем, как впустить, — добавляет она, хотя это не совсем правда, но звучит внушительно.

Он не отвечает сразу — просто продолжает приближаться, и с каждым шагом становится немного отчётливее: высокий, в хогвартской мантии, руки небрежно в карманах, будто ему совершенно некуда спешить, а её вопрос попросту не заслуживает ответа.

— Против кого обороняетесь? — в его голосе звучит что-то среднее между насмешкой и искренним любопытством.

— Не твоё дело, пока ты не сказал, кто ты, — огрызается Джинни, хотя внутри всё неприятно сжимается. Никто из О. Д. — никто из Хогвартса! — не говорил бы так, будто само существование Отряда — большая новость.

— Как тебя зовут? — пытается она подойти к этому с другой стороны. В кулаке начинают теплеть крошечные часы.